В советские годы Амаяк Акопян был нарасхват: участвовал в различных телепередачах, новогодних «огоньках», правительственных концертах.
Сейчас знаменитый иллюзионист не может работать из-за серьезных проблем со здоровьем. Ему нужна операция, на которую не хватает денег…
«ЖЕНА ВЫГУЛИВАЕТ»
— У меня счастливая судьба: в кино, на телевидении, на радио я работал со многими великими людьми — с Вициным, Моргуновым, Никулиным, Папановым, Мироновым, Олегом Поповым, Муслимом Магомаевым, Иосифом Кобзоном, — рассказывает Амаяк Арутюнович. — Они не были моими друзьями, но очень хорошими знакомыми. Если же говорить об искусстве иллюзиониста, то многому меня научил мой отец, Арутюн Акопян, великий артист…
— Наверное, знаменитый отец оставил вам богатое наследство?
— Нет. Но мне на жизнь хватает тех денег, которые я заработал сам. Есть у меня небольшие сбережения — вот на них и живу. Плюс пенсия. От отца остались его личные вещи, кое-какой мелкий реквизит в память о нем. Остальное я отдал в Музей магии в Москве. Кстати, на доме, где Арутюн Акопян прожил всю свою жизнь (Кутузовский проспект, дом 10), до сих пор нет мемориальной доски! А чтобы установить на могиле отца достойный памятник, я звонил в Союз армян России — так они ни копейки не выделили! И тогда по совету Кобзона я обратился к Лужкову. Юрий Михайлович дал добро, и поставили памятник великому артисту на Троекуровском кладбище.
— Вы больше не выступаете. Почему?
— Я снимался в кино без дублеров, и у меня были травмы, которые сегодня дают о себе знать, не позволяют выходить на сцену и полноценно работать. Так что живу очень скромно теперь. Если бы продолжал работать, то мог бы много чего себе позволить. Но из-за здоровья… Врачи говорят, надо железки какие-то в позвоночник вставлять, не держит он сам. Предлагают операцию за рубежом, но это стоит очень дорого, а здесь я еще не нашел таких специалистов, которые бы мне могли помочь.
— В свое время вы часто выступали в детских больницах, бесплатно…
— Да, и вдобавок привозил наборы «Юный волшебник» для детей. С DVD-диском, пожеланиями — маленькое шоу в каждой коробке плюс разный реквизит. Сейчас я не могу этого делать, потому что мне трудно ходить. И приглашают, и такси присылают, но для меня это долгий, трудный путь, я не выдержу. И отстоять сегодня концерт не смогу, спина не держит.
— А гулять ходите?
— Немножечко выхожу. Жена выгуливает.
— Кстати, в интернете писали, что вас бросила жена…
— У меня молодая, красивая жена, с которой мы живем 25 лет. Это какие-то негодяи сплетни распускают.
«ЭСТРАДЫ БОЛЬШЕ НЕТ»
— Многие по передаче «Спокойной ночи, малыши!» помнят вашего Рахата Лукумыча…
— Вы даже не представляете, как популярен этот персонаж! Меня родители с детьми останавливают и говорят: «Вы — кумир нашего детства, Амаяк!» Мужчины показывали татуировки с моими персонажами у себя на руках. Для артиста любовь зрителя — счастье. Я не хвастаюсь, но то, что сделано мною, — это большой вклад в искусство. И это благодаря моим родителям, которые вложили в меня самое лучшее. А вот мои брат и сестра не имеют никакого отношения к искусству, у них это не получалось.
— А чем они занимаются?
— Брат на пенсии. Когда-то работал за границей, окончил иняз, у него была дипломатическая карьера — другая стезя совершенно. Сестра по отцу в Израиле жила, давно ее не видел, потерял, даже не знаю, что с ней. Ни она, ни ее дети тоже к искусству отношения не имеют. Сын мой
уехал в Америку, он инженер-электронщик…
— Какие яркие впечатления у вас остались об отце?
— Все, что связано с отцом, яркое и трогательное. Он помогал всем, кто обращался. К нам домой приезжали люди со всей страны, интересовавшиеся оригинальным жанром. Всех принимали, кормили, поили, потому что приезжали-то издалека. Устраивали в гостиницы — папа их оплачивал. А потом еще и помогал войти в профессию, одаривал своим реквизитом, костюмами.
— А в кино отца приглашали?
— Часто. Но на небольшие роли каких-то заморских персонажей. У него не было возможности заниматься кино — был очень загружен своей работой. Кино ведь занимает все время, надо в экспедиции уезжать… Отец на это не мог согласиться, потому что каждый день выступал в Москве, давал по несколько концертов ежедневно. И это не считая гастролей по Союзу. К тому же были и обязательные зарубежные поездки, плотный график. Его отправляли за рубеж, чтобы он от выступлений привозил валюту. Как позже и меня тоже… Теперь эстрады в прежнем виде нет, есть шоу-бизнес. Осталось только название — Театр эстрады. Слышал, там помещения в аренду сдают…
— Зато в фойе висит фото вашего отца.
— Это замечательно. Значит, его помнят, единственного народного артиста в Советском Союзе в этом жанре. Когда в 1959 году он приехал в Париж на международный фестиваль, где получил Гран-при и Большую золотую медаль, за кулисами к нему подошли постановщики сцены и спросили: «Месье Акопян, где ваш реквизит, где будут стоять ваши ассистенты? Какая декорация нужна? Какой свет?» Он ответил: «Ничего не нужно. Ваша сцена меня устраивает. А мой реквизит всегда со мною». Он был в цилиндре, с тростью, во фраке, в плаще. Вышел — и всех поразил…
ФОКУС ДЛЯ ХРУЩЕВА
— Советские правители высоко ценили талант Арутюна Акопяна…
— Да, это правда. Никита Хрущев восхищался искусством моего отца. И Анастас Микоян, да и многие члены Политбюро. Хрущев публично поднимал бокал за его здоровье. Первым отца выпустил за границу в 1955-м именно Никита Сергеевич, и он стал чемоданами привозить из зарубежных поездок валюту, отдавать ее Родине. В то время был такой порядок: все гонорары из-за рубежа артист обязан был привезти и сдать в Министерство культуры — ему выплачивали какой-то мизер.
— А как проходил отбор, кого выпускать за границу?
— За границу выезжали те, кому давали отмашку люди из ЦК партии. Все понимали, что Арутюн Акопян — курица, которая несет золотые яйца. Поэтому, по распоряжению министра культуры Фурцевой нашей семье дали квартиру на Кутузовском проспекте в Москве: в ней мы принимали представителей иностранных делегаций. Хрущев приглашал Арутюна Акопяна на правительственные концерты, представлял иностранцам как «русское чудо»…
Сам же Никита Сергеевич особенно любил фокусы с деньгами и часто просил их продемонстрировать. На глазах иностранцев отец сжигал доллары, и в его руках появлялись советские рубли. Хрущев торжествующе говорил: «Смотрите, какие чудеса показывают наши артисты: мы сжигаем вашу валюту — и появляется наш советский рубль!»
А Леонид Ильич Брежнев однажды пригласил отца выступить перед лидером Югославии Тито. Папа показывал фокус: разрывал свою именную афишу, из обрывков доставал ленты, карты, и затем бил фонтан денег. Брежнев повернулся к Громыко: «Давай сделаем Акопяна министром финансов!» Тот был озадачен: «У нас в стране?!» — «Нет, в Югославии. Вот будет у них весело».
А в 1961 году у нас дома мы принимали знаменитого Фантомаса — Жана Маре. Устроили богатое застолье. Папа показывал ему свои фокусы с картами…
— Какие слова отца вам больше всего запомнились?
— Папа умер от рака, до этого долго боролся с болезнью. Незадолго до смерти очнулся, посмотрел на меня и сказал: «Сынок, жизнь — это не карточная игра и не фокус. Судьба часто подбрасывает тебе крапленые карты, но это не означает, что надо шельмовать…»
А еще у нас есть семейная история о моем рождении. Меня, новорожденного, принесли в роддоме отцу, доктор развернул пеленки, стал хвалить: какие крепкие ножки, ручки, а кулачки! Заметив, что сжат кулачок, стал разжимать пальчики и увидел в ладошке… обручальное кольцо. Свое! Воскликнул: «Да, Арутюн Амаякович, теперь я не сомневаюсь — это ваш сын!»
